Хвататься мы не любим, но похвастаемся: мы добились права на реабилитацию и отмены приговора по делу № 22-003/2026. И в этом сыграло свою роль ходатайство о запросе ординарного суда в КС РФ. Которое сам суд отклонил, но всё равно использовал. Как так вышло? Давайте разбираться!
Обычно, когда говорят о Конституционном Суде, имеют в виду один сценарий: дело прошло все инстанции, подана жалоба – дальше решает КС. И сидим-ждём. В этой логике все остальные инструменты как будто остаются на периферии: ходатайство в КС, правовые позиции КС РФ в исках и жалобах, amicus curiae и другое. И здесь особое место занимает, конечно, ходатайство о направлении судебного запроса в Конституционный Суд. Оно предусмотрено статьёй 125 Конституции, а также статьёй 101 ФКЗ о КС. Суть этих норм состоит в следующем: если ординарный суд решит (или у него возникнут сомнения!) в том, что норма или правоприменение неконституционно, он обязан направить свой запрос в КС РФ.
Эффективность таких ходатайств часто оценивают формально: если суд удовлетворил ходатайство – инструмент сработал, если нет – значит, не сработал. Но это слишком упрощенное представление. На практике ходатайство о запросе в КС – это не только (и не столько) способ попасть в Конституционный Суд. Это способ изменить рамку рассмотрения дела уже в ординарном суде.
Когда защита формулирует проблему как конституционно-правовую – с указанием на принципы правовой определенности, равенства, пределы уголовного преследования – суд начинает видеть дело иначе. Даже если суд пока не готов направлять запрос, он вынужден работать с этой аргументацией. И в ряде случаев это напрямую влияет на итоговое решение.
И наше недавнее дело — показательный пример.
Ситуация изначально носила скорее частноправовой характер: спор вокруг денежных средств, полученных племянницей от наследодателя и впоследствии включенных в наследственную массу. Тем не менее дело было переведено в уголовно-правовую плоскость: племянница была осуждена за мошенничество, причем вывод о виновности был по сути построен на одном факте – размещении денежных средств на ее счете.
При этом не были исследованы ни цели передачи средств, ни их фактическое использование, ни обстоятельства, указывающие на отсутствие корыстного мотива. Более того, в уголовный процесс в качестве потерпевшего было включено лицо, чье положение в действительности вызывало обоснованные сомнения с точки зрения наличия у него реального ущерба.
Именно в этой точке мы поставили вопрос шире, чем просто о неправильной оценке доказательств.
В ходатайстве о запросе в Конституционный Суд РФ мы указали, что часть 1 статьи 42 УПК РФ в сложившемся толковании допускает формальный подход к признанию лица потерпевшим и тем самым позволяет использовать уголовную юстицию для разрешения гражданско-правовых споров.
Такая практика, по позиции защиты, противоречит статьям 1, 17, 19, 46, 49 и 118 Конституции РФ, поскольку нарушает принципы правовой определенности, равенства, запрета злоупотребления правом, а также право на судебную защиту и презумпцию невиновности .
Суд отказал в направлении запроса в Конституционный Суд. И формально — инструмент вроде как не сработал. Но дальше произошло самое интересное.
При новом рассмотрении дела суд апелляционной инстанции отменил обвинительный приговор и прекратил уголовное дело за отсутствием состава преступления, признав право на реабилитацию.
При этом суд уже действовал в иной логике: он детально исследовал фактические обстоятельства, отказался от формального подхода и указал на отсутствие корыстного мотива и безвозмездности как обязательных признаков мошенничества. Было прямо признано, что действия по сохранению денежных средств с целью ухода за наследодателем не образуют состава хищения .
По сути, суд сделал то, о чем говорилось в ходатайстве: отказался от формализма и перешел к оценке реального содержания правоотношений, обратился к должному пониманию конституционных принципов. Аргумент о недопустимости подмены гражданско-правового спора уголовным преследованием, хотя и не был воспроизведен буквально, оказался реализован в самой логике судебного решения.
Это и есть ключевой эффект конституционно-правового механизма защиты. Ходатайство о запросе в Конституционный Суд не обязательно работает через сам Конституционный Суд. Однако работает через суд общей юрисдикции – меняя способ постановки вопроса и заставляя суд выйти за пределы формальной конструкции дела.
Если немного приоткрыть завесу нашей аргументации, мы специально разделили непосредственно уголовно-правовые аргументы (и в этом огромная благодарность команде адвоката Платона Ананьева) и конституционно-правовые (т.е. Центр конституционного правосудия).
Именно поэтому этот инструмент недооценен. В первую очередь, с точки зрения его неформального влияния на аргументацию. Его не стоит рассматривать как “лотерею” с шансом попасть в КС. Это полноценный процессуальный механизм, который может влиять на исход дела даже при формальном отказе.
Практика показывает: если в деле есть конституционно-правовое измерение, его имеет смысл артикулировать прямо. Даже если запрос не будет направлен, сама постановка вопроса может оказаться решающей.
Подробнее о том, что такое ходатайство о запросе в КС можно посмотреть здесь.
А здесь – подробнее об остальных, также недооценённых, инструментах конституционного правосудия.
Иван Брикульский, руководитель Центра конституционного правосудия
Заполните и отправьте форму ниже мы
перезвоним и ответим на все ваши вопросы
